Древняя Русь. От «вождеств» к ранней государственности. IX—XI века - Евгений Александрович Шинаков

Нет у них также намека на такой пережиток родового строя, как «божий суд» (поединок на мечах), практикующийся у русов. Власть «царя» у славян носит явно более абсолютный характер, чем у русов, которые имеют право быть «недовольными» решением царского суда, прибегая в этом случае к «божьему».

Такой пережиток родового строя, как кровная месть, фигурирует также в основном у русов. И многоженство, и тенденции к моногамной (выделение «любимой» жены среди прочих) семье прослеживается и у русов, и у славян. Впрочем, в этом раннем круге источников об отношениях русов к женщинам говорится весьма мало. У славян «распространены прелюбодеяния», но с ними ведется борьба — в частности, жена за измену предавалась смерти.

Что касается населенных пунктов, то у славян упоминаются отдельные крупные города — столицы (Джарваб, Вант) и крепости (кала, хисар), у русов — «много городов», но ни один из них не назван.

В блоке III достаточно часто выступает примерно один уровень социального развития славян и русов, причем первые во многом идут впереди[76]. У них более развиты аппарат управления, эксплуатация собственного народа, более непререкаем авторитет царя, меньше, чем у русов, пережитков родового строя. У русов жрецы («знахари») выступают реальными соперниками царей («хаканов»); сами русы (во всяком случае, их знать) живут лишь за счет торговли и эксплуатации чужого народа, что характерно прежде всего для стадии военной демократии, чему не противоречат и пережитки родового строя в виде «божьего суда» и кровной мести.

Религиозные представления славян и русов, как это ни странно, слабо отражены в произведениях мусульманских авторов IX — начала X в., но и здесь улавливается разница между описаниями этих двух групп (блок IV). Для славян отмечены земледельческие культы и культ быка, а также общий для всех язычников, в представлении последователей Мухаммеда, «культ огня». Русы же, судя по косвенным свидетельствам арабских и персидских текстов, верили только в меч, хотя слово «поклоняться» в связи с этим не употреблялось. Отмечено лишь наличие служителей культа — «знахарей», обладавших значительной сакральной властью, в том числе и над «царем». Особенно поразили внимание мусульман человеческие жертвоприношения: у русов они отмечены трижды.

Нет почти никакого сходства в описаниях погребального обряда славян и русов (блок V). Сближает славян и русов обычай захоронения вместе с мужем одной из его жен, упомянутый для русов тремя, для славян одним (Ибн Русте) автором. У последних в жертву добровольно приносится та из жен покойника, которая «утверждает, что особенно любила его», причем перед погребальным костром она подвергается удушению. Русы же «кладут в могилу живую любимую жену покойника… жена умирает в заточении». Нюанс довольно существенный: в первом случае — почетное право любимой жены, во втором — тяжелая и, вероятно, не очень почетная обязанность.

В остальном детали погребального обряда не совпадают вообще: у славян — кремация (на стороне) с занесением пепла на «холм» (курган?) и тризной; у русов (во всяком случае, «знатных») — захоронение в «могиле в виде большого дома», с обилием погребального инвентаря (одежды, золотые браслеты, чеканная монета), заупокойной пищи и питья.

В блоке VI (жилища) только два признака, и оба они (хижины и землянки) относятся к славянам. Мусульманские географы не только никогда не видели жилищ русов, но и, скорее всего, не имели их описаний, приводя в то же время такое подробное описание землянок славян, каковых не было у византийских авторов.

Вероятно, в отличие от «острова русов», земля славян была в пределах досягаемости арабских и персидских авторов или же их непосредственных информаторов, о чем косвенно свидетельствует достаточно подробное описание славянских жилищ.

Информация об одежде славян и русов (блок VII) далеко не полна; описываются лишь отдельные детали мужского туалета: длинные рубахи и высокие сапоги у славян, широкие шаровары и пояса (куда они завязывают деньги) у русов.

Анализ признаков блока VIII позволяет сделать предположение о том, что на Востоке часто сталкивались с русами-купцами, но никогда — с их страной; о стране же славян знали больше, чем об их «национальном характере», то есть встречались со свободными славянами редко. «Рабы из славян» в восточных странах, естественно, не могли адекватно представлять черты «национального характера» свободных славян. В характере русов все авторы отмечают храбрость и воинственность в сочетании с жестокостью и коварством (в том числе и по отношению друг к другу), а также гостеприимство.

Характерны для русов мужские украшения в виде золотых браслетов. Несколько сближает славян и русов любовь к чистоте. У славян это своеобразный прообраз бани, а у русов «чистота одежд» и наличие «кувшина для омовений» (Гардизи). У славян можно отметить нетерпимость к воровству (казнь вора по приказу царя).

Вполне сочетается с такой деталью погребального обряда славян, как тризна, наличие у них хмельного напитка из меда (десять упоминаний) и музыкальных инструментов. В данном блоке, как и в предыдущем, ни один из «славянских» признаков не сочетается с «русскими».

Очень четко выступает различие двух этих комплексов признаков в блоке IX (военное дело). Относительное сходство наблюдается лишь в том, что и славяне, и русы выступают и как нападающая, и как обороняющаяся сторона. Однако сходство это действительно относительное, так как русы выступают как нападающая сторона шесть раз, а обороняющаяся — всего один, славяне же — наоборот, причем русы обороняются не от славян, а славяне нападают не на русов. «Венгры ходят к гузам, славянам и русам и берут оттуда пленников» (Гардизи), ал-Марвази упоминает взаимные набеги венгров и славян.

Русы, являясь плохими наездниками, «на коне смелости не проявляют и все свои набеги, походы совершают на кораблях». Корабли в связи с военными действиями упоминаются четыре раза, столько же — в связи с торговлей. У славян конница также не упоминается, но их «царь… имеет верховых лошадей» (три упоминания).

Набор оружия у славян такой же, как описанный у Прокопия Кесарийского, Иоанна Эфесского и Псевдо-Маврикия: щиты, дротики, стрелы и копья, но добавляются «прекрасные, прочные и драгоценные кольчуги», имеющиеся у «царя». Мечи — единственный, но самый весомый в таблице (пятнадцать упоминаний) признак вооружения русов, причем это не только оружие, но и в какой-то степени предмет культа, ни разу не встречающийся у славян.

Итак, анализ данных таблицы позволяет прийти к следующему выводу. Даже учитывая многослойность восточных источников, разный характер и степень достоверности их «информаторов», традиционализм схем описания народов определенного типа, подтверждается методами статистики непреложный для исследователей XIX в. вывод: употребляя термины «славяне» и «русы», мусульманские авторы подразумевали под ними абсолютно разные